В шестидесяти двух километрах от Костромы лежит болото площадью две с половиной тысячи гектаров. У него три имени — Исуповское, Домнинское и Чистое, — и одна слава: считается, что именно здесь костромской крестьянин погубил польский отряд, искавший юного Михаила Романова. Разбираемся, что в этой истории подтверждено единственным сохранившимся документом, а что дописали поэты XIX века.

Зима, отряд и человек, который знал дорогу

Смутное время подходило к концу, но по русским землям всё ещё бродили отряды «польских и литовских людей». Один из них зимой добрался до села Домнино к северу от Костромы — вотчины бояр Романовых. Здесь, по преданию, скрывался только что избранный на царство шестнадцатилетний Михаил Фёдорович с матерью, инокиней Марфой.

Отряду нужен был проводник. Им стал домнинский староста Иван Сусанин — человек немолодой, знавший каждую кочку в округе. Он согласился вести. И повёл — но не к царю, а в противоположную сторону, в промёрзшую топь между Домнином и селом Исупово.

Дальше легенда рассказывает так. Сусанин водил отряд болотом весь день, пока солнце не поднялось высоко и не подточило лёд. Всадники стали проваливаться — сначала по колено, потом по седло. Кто-то понял: старик ведёт их на смерть. Проводника изрубили саблями тут же, на глазах у тонущих товарищей. Выбраться из трясины не удалось почти никому. А Михаил Романов успел уйти в Кострому, под защиту стен Ипатьевского монастыря, и через триста лет его род всё ещё правил Россией.

Именно эту версию в 1822 году зарифмовал поэт Кондратий Рылеев, а в 1836-м Михаил Глинка сделал из неё оперу «Жизнь за царя». Из оперы легенда ушла в школьные учебники — и стала тем, что мы все знаем с детства.

Что говорят историки

А теперь самое интересное. О Сусанине сохранился ровно один надёжный документ — жалованная грамота царя Михаила Фёдоровича, выданная 30 ноября 1619 года зятю Сусанина Богдану Сабинину. Вот что в ней сказано: литовские люди Сусанина «изымали и его пытали великими немерными пытками, а пытали у него, где в те поры мы, великий государь… были, и он, Иван, ведая про нас… не сказал, и польские и литовские люди замучили его до смерти».

Прочитайте ещё раз. В грамоте нет ни болота, ни блуждания по лесу, ни погибшего отряда. Есть другое: человека взяли в плен, пытали, требуя выдать местонахождение царя, — и он не выдал, приняв смерть под пытками. Деталь о том, что Сусанин «отвёл» врагов от Домнина, появляется только в документе 1731 года. А трясина, в которой тонут поляки, окончательно складывается уже в XIX веке — в стихах и в либретто.

Есть и техническая придирка. Исуповское болото не такая уж непроходимая глухомань: в самом широком месте около пяти километров, зимой оно промерзает, а почти с любой его точки виден купол домнинской церкви. Выбраться отсюда отряд конных людей мог без особого труда. Ни в одном документе того времени о гибели поляков в болоте не говорится ни слова.

В 1862 году академик Николай Костомаров опубликовал в «Отечественных записках» разгромную статью: мол, достоверно лишь то, что Сусанин был одной из бесчисленных жертв Смуты, а спасение царя — позднейшая выдумка родни, выпрашивавшей льготы. Смущала и задержка: события 1612–1613 годов, а грамота 1619-го.

У этой задержки, впрочем, есть простое объяснение. Осенью 1619 года царская семья ехала на богомолье в Макариев Унженский монастырь — как раз через костромские земли. Тогда-то Богдан Сабинин и подал челобитную. Врать царю в лицо, в его собственной вотчине, где живы были свидетели, — затея самоубийственная. Государь просьбу удовлетворил, а позже, в 1633 и 1644 годах, подтвердил льготы дочери Сусанина Антониде новыми грамотами. Такое не делают из вежливости.

Костромской историк Николай Зонтиков, разобравший источники подробнее всех, пришёл к выводу: погиб Сусанин, скорее всего, не в трясине, а в самом селе Исупове, куда его привели, — там пытали и там убили, на глазах местных жителей. Потомки хранили именно такое предание: изрубили «на мелкие части». Отсюда, кстати, ответ на любимый вопрос скептиков «а кто же рассказал, если все погибли?» — рассказали те, кто видел.

Даже отчество героя — Осипович — в старых источниках не встречается: его добавили позже. Попытки найти его могилу тоже пока ничего не дали: раскопки Исуповского могильника в 2002 году не позволили опознать чьи-либо конкретные останки. И всё же за полтора века спора никто так и не предъявил документа, который опровергал бы главное. Суть подвига держится: человек под пытками не выдал того, кого искали.

Что здесь можно увидеть сегодня

Болото сохранилось — и не случайно. Местные жители в своё время добились, чтобы его не осушали, и теперь это памятник истории и природы федерального значения площадью 2505 гектаров.

На высоком холме над топью, в урочище Анфёрово, стоит валун весом около шестидесяти тонн с лаконичной надписью «Иван Сусанин». Его поставили в 1988 году, к 375-летию подвига. От камня открывается вид, который стоит всей дороги: болотная равнина уходит почти до горизонта. Вниз ведёт деревянный настил — гать; в 2018 году Костромское отделение Русского географического общества привело тропу в порядок, положило тротуары, перила, лестницу к основанию болота и обустроило родник, из которого, по легенде, брал воду сам Сусанин. Неспешная прогулка занимает около сорока минут.

В посёлке Сусанино — бывшем селе Молвитино — работает музей подвига. И вот деталь, которая обычно радует гостей сильнее всего: музей размещён в церкви Воскресения, той самой, что изображена на картине Саврасова «Грачи прилетели». Вы сто раз видели этот храм на репродукции в школьном учебнике — и, скорее всего, не знали, где он стоит.

Рядом — Домнино, романовская вотчина, и деревня Деревеньки, где в 1913 году, к трёхсотлетию династии, поставили памятную часовню на предполагаемом месте дома Сусанина.

Место это тихое и сильное. Здесь хорошо понимаешь, чем легенда отличается от истории — и почему обе нужны. Дорога от Костромы занимает около двух часов, и я честно предупреждаю: последние километры бывают непростыми, а на болото стоит взять резиновые сапоги и средство от комаров.